В. И. ЛЕНИН В КАРТИНАХ ХУДОЖНИКА Д. А. НАЛБАНДЯНА

Жизнь художника, его талант, его мировоззрение, его принадлежность к эпохе познаются из всего, что создано художником. Чем разнообразней талант, чем ярче и многоцветней его палитра, тем более он интересен и вместе с тем труднее судить о главной, сквозной линии его искусства. Признаюсь, я не сразу узнал все творчество Дмитрия Аркадьевича Налбандяна.

В начале моего знакомства с ним его талант открылся прежде всего произведениями на общественно-политическую, историко-революционную темы, которые сами по себе могли бы быть для иных художников единственным мотивом в творчестве. Но, вероятно, существуют в художественном труде неуловимые, вряд ли уж так четко, зримо зафиксированные законы, при которых любая сторона творчества художника выглядит тем полнее и глубже, чем больше она вбирает в себя художественной практики, даже, казалось бы, в извечных, в далекие века уходящих жанрах изобразительного искусства. Во всем многообразии творческих интересов художник Налбандян избрал едва ли не главной своей стезей полотна на эпические, революционные темы во всей их суровой, мужественной выразительности. Но когда я познакомился ближе и - не скрою - удивился полнокровию жизни, увиденной мной на больших и даже очень небольших полотнах художника, я понял: вот откуда и полнокровие, я бы сказал, главной, ведущей темы в творчестве Дмитрия Аркадьевича Налбандяна. Прежде чем мы обратимся к рассмотрению этой основной темы, темы историко-революционной, и главному образу всего творческого наследия Налбандяна - образу Владимира Ильича Ленина, необходимо сказать несколько слов о других его работах. Великолепны пейзажи близкой сердцу художника Армении. Солнечный Аштарак с его червонно-золотистой гаммой. Подмосковная сюита, где он всегда влюбленный, не жалеющий ни эмоций, ни красок поэт. Его крымская, чем-то сродни аштаракской, галерея пейзажей, где, пожалуй, преобладает щедро используемый художником цвет осеннего зенита во всей полноте и буйстве красок. Я имею возможность лишь перечислить - даже не полно-те края земли и берега рек и морей, где оказывался- и не однажды - художник. Говоря об этой области его творчества, просто невозможно не сказать и о его интересных зарубежных работах.

Жизнь индийского народа, многокрасочный, насыщенный глубоким содержанием пейзаж Индии стали для художника своими, не просто близкими, а угаданными в самом их существе.

Пейзажи Италии и Франции, может быть, более распространенные, но все равно его, Налбандяна, пейзажи могут многое прибавить для понимания широкого взгляда художника на окружающую его действительность. Художник находится сейчас не в самой первой поре молодости, но как всегда он удивительно подобран и вдохновен, когда, установив этюдник, первыми движениями кисти дает начало новому этюду. Слитность художника и природы чувствуется в каждом взмахе кисти, в каком-то особом, глубоком блеске его глаз. В этом смысле интересна и еще одна область, являющаяся для Дмитрия Налбандяна уже совершенным синтезом изображения человека и природы. Я бы мог упомянуть - трудно уйти от этого соблазна - многие портреты, созданные художником, но хочу вспомнить всего два: портрет жены художника В. М. Налбандян (1954), исполненный любви и радости жизни. Надо ли говорить о том, что восходит он к традиции русской портретной живописи. И в такой же манере, в единстве материнской седины и красках яркого лета написан портрет матери; портрет особенный по проникновению в духовный мир женщины, в глазах которой невольно читаешь многое из того, что пережил и сам художник, рожденный более семидесяти лет назад на одной из окраин Тифлиса в семье кочегара. Словно бы в этих глубоких глазах можно прочитать первые главы книги жизни Дмитрия Налбандяна, когда он двенадцатилетним мальчиком в 1918 году, после того как грузинские меньшевики расстреляли группу большевистски настроенных рабочих, вынужден был после смерти отца бросить школу и наняться разнорабочим на частный кирпичный завод...

К сожалению, я не имею возможности в этой короткой статье останавливаться более подробно на биографии Налбандяна. Впрочем, биография любого крупного, талантливого художника - это его картины. В этом смысле биография Дмитрия Налбандяна чрезвычайно богата событиями творческой и общественной жизни. Общественно-политическая жизнь страны с первых творческих шагов художника всегда приковывала его внимание. Одним из таких творческих рубежей явилась одна из первых крупных его картин "Речь С. М. Кирова на XVII съезде ВКП(б)", написанная в 1936 году. Налбандян неоднократно встречался с Сергеем Мироновичем. Злодейское убийство Кирова глубокой болью отозвалось в сердце художника. Налбандяну удался образ пламенного большевика.

М. В. Нестеров, взыскательный мастер кисти, посетив Налбандяна во время его работы над картиной, наряду с советами по углублению (а это на все времена) и раскрытию человеческих черт, отметил, что эта работа - большая удача молодого художника. С каждым новым успехом художник как бы рождается заново. Он весь еще во власти своих предыдущих работ, и вместе с тем он уже переходит на новый рубеж мастерам советского искусства, которые воссоздали и оставили для нынешних и всех грядущих поколений незабываемый образ Ленина в самые различные моменты его героической жизни и кипучей деятельности.

... На одной из выставок Академии художеств СССР, едва войдя в зал, я почувствовал словно гипнотический взгляд, тепло, исходящее откуда-то со стороны. Я обернулся. На стене висело очень скромное живописное полотно, на котором был изображен Владимир Ильич, сидящий за столом при свете керосиновой лампы.

Левая его рука лежала на раскрытой книге. Правая держала ручку. Глаз Ленина не было видно. Они были устремлены вниз, туда, к рукописи, озаренной пламенем лампы. Ленин был в плотно застегнутом жилете, в рубашке без галстука. Впереди на блюдечке стоял недопитый стакан чая... Комната за спиной скрывалась в широких тенях. Картина называлась "В. И. Ленин в подполье". Чем-то рембрандтовским по сгущенности темных красок веяло от картины. Был Ленин, его мысль, его собранность, его уверенность, его решимость, его великий оптимизм. Было подполье, но не было угнетенности и одиночества. Ныне эта картина находится в Центральном музее В. И. Ленина.

При желании ее всегда можно увидеть. Но где бы ни был я, со мной всегда остается то первое впечатление, какое я испытал при первой встрече с этой картиной.